Ж. К. Гюисманс в своем романе «Бездна» описывает звонаря церкви St. Sulpacie, Карэ, влюбленного в свои колокола, поддер­живающего традицию вымирающего искусства, окруженного сред­невековыми сочинениями о колоколах и совершенно забывшего на своей высоте о жизни, текущей внизу. Вот как он описывает колокольню St. Sulpacie: «Нагнувшись над пропастью, Дюрталь различал теперь под своими ногами громадные колокола, подвешенные […]

Читать дальше… from 39. Звонарь Карэ из романа «Бездна» (273 стр. – 276 стр.)

В вопросе улучшения церковного звона важно знакомство с ис­кусством выдающихся звонарей. Одним из выдающихся звонарей, является в Петербурге Александр Васильевич Смагин, родившийся в 1843 г. в Верхотурском уезде, Пермской губ., в селе Шипицыне. «В 1853 г., когда ему было 10 лет, он прислуживал в своей сель­ской церкви, подавал кадило и, как все дети, любил звонить; […]

Читать дальше… from 41. Звонарь А.В. Смагин (277 стр. – 293 стр.)

…Попытки настраивать колокола разных величин по диатони­ческой или хроматической гамме встречались и в прежние времена. Такой набор настроенных колоколов называется курантом по-не­мецки Glockenspiel, по-французски Carillon, раньше quadrillon, про­исходит от quadrillonner, что первоначально означало четыре  коло­кола,  гармонически  настроенных между собой» 1). Слово «carillon» раньше «quadrillon» происходит от quadrillonner, что первоначально означало четыре колокола, настроенные в один […]

Читать дальше… from 44. Карильоны и куранты (315 стр. – 321 стр.)

В 1720 году выписаны были для колокольни собора во имя свя­тых первоверховных апостолов Петра и Павла, в С.-Петербургской крепости, из Голландии часы с курантами. Об этих часах Рубан пишет так: «на сих часах колоколов часовых больших и малых 35; у всякого колокола по два молотка и по одному языку; молотами играют часовые куранты, а языками […]

Читать дальше… from 46. Куранты Петропавловской крепости (328 стр. – 339 стр.)

Набатные колокола были известны в глубокой древности. Набат был единственным способом огласить какое-либо бедствие и со­брать народ. Набат отличался особым характером звона, горожане очень хорошо отличали его от благовеста церковного. В Кремле по словам И. Е. Забелина 1) особые набатные колоко­ла висели с трех его сторон, где находились и городские башенные часы: 1) у Спасских […]

Читать дальше… from 53. Набатные, осадные и сторожевые колокола (352 стр. – 358 стр.)

Художественная литература часто касалась колокольного звона. Вот как описывает А. И. Куприн 2) праздничный благовест: «Колокольня. Какая веселая, пьянящая, головокружительная пестрота внизу, под моими ногами. Небо страшно близко: вот-вот дотянешься рукой до белого пухлого ленивого облачка. О, верх мальчишеского счастья – наконец-то в моих руках веревка от самого главного, самого большого колокола. Грушевидный язык его […]

Читать дальше… from 56. Писатели о колокольном звоне (363 стр. – 369 стр.)

В русских загадках колокольный звон определяется следующим об-разом: 1) «Звонко звякнет, Утка крякнет, Собирайтесь детки, К одной матке» 2). 2) «Выду на вывой, Ударю в гой, гой, – Утешу царя в Москве, Разбужу короля в Литве, Мертвеца в земле, Игуменью в келье, Малу дитю в колыбели». Колокол же определяется так: 1) «Кричит без языка, Поет […]

Читать дальше… from 59. Колокола в фольклоре (370 стр. – 376 стр.)