Ж. К. Гюисманс в своем романе «Бездна» описывает звонаря церкви St. Sulpacie, Карэ, влюбленного в свои колокола, поддер­живающего традицию вымирающего искусства, окруженного сред­невековыми сочинениями о колоколах и совершенно забывшего на своей высоте о жизни, текущей внизу. Вот как он описывает колокольню St. Sulpacie: «Нагнувшись над пропастью, Дюрталь различал теперь под своими ногами громадные колокола, подвешенные […]

Читать дальше… from 39. Звонарь Карэ из романа «Бездна» (273 стр. – 276 стр.)

В вопросе улучшения церковного звона важно знакомство с ис­кусством выдающихся звонарей. Одним из выдающихся звонарей, является в Петербурге Александр Васильевич Смагин, родившийся в 1843 г. в Верхотурском уезде, Пермской губ., в селе Шипицыне. «В 1853 г., когда ему было 10 лет, он прислуживал в своей сель­ской церкви, подавал кадило и, как все дети, любил звонить; […]

Читать дальше… from 41. Звонарь А.В. Смагин (277 стр. – 293 стр.)

…Попытки настраивать колокола разных величин по диатони­ческой или хроматической гамме встречались и в прежние времена. Такой набор настроенных колоколов называется курантом по-не­мецки Glockenspiel, по-французски Carillon, раньше quadrillon, про­исходит от quadrillonner, что первоначально означало четыре  коло­кола,  гармонически  настроенных между собой» 1). Слово «carillon» раньше «quadrillon» происходит от quadrillonner, что первоначально означало четыре колокола, настроенные в один […]

Читать дальше… from 44. Карильоны и куранты (315 стр. – 321 стр.)

В Москве куранты помещаются на Спасских воротах, которые в нынешнем своем виде остаются со времени Петра Великого; этот Государь выписал из Голландии боевые часы и велел поставить их в башне над воротами. Всех колоколов в башне тридцать шесть, из них девять бьют четверти, а девять – часы; по надписи на последнем, в нем весу 135 […]

Читать дальше… from 45. Куранты в Московском Кремле (321 стр. – 328 стр.)

Как было уже сказано, колокола имели огромное значение и смысл в Древней Руси. Они вещали народу о радости, о печали, при­зывали его к молитве или сообщали ему о надвигающейся опаснос­ти, как, например, колокола сторожевые, всполошные или набатные. Вот почему народ наш с особенным благоговением, а иногда и с священным трепетом относился к колоколам и церковному […]

Читать дальше… from 55. О значении колоколов для русского человека (361 стр. – 363 стр.)

Художественная литература часто касалась колокольного звона. Вот как описывает А. И. Куприн 2) праздничный благовест: «Колокольня. Какая веселая, пьянящая, головокружительная пестрота внизу, под моими ногами. Небо страшно близко: вот-вот дотянешься рукой до белого пухлого ленивого облачка. О, верх мальчишеского счастья – наконец-то в моих руках веревка от самого главного, самого большого колокола. Грушевидный язык его […]

Читать дальше… from 56. Писатели о колокольном звоне (363 стр. – 369 стр.)

Насколько большое значение имеет колокольный звон в явле­ниях нашей русской жизни, это можно видеть из того, что колокол и колокольный звон неоднократно были предметом воспроизве­дения в различных областях нашего искусства. Так, ни у одного из европейских народов нет столь многочисленных изображений зво­на в музыке, как у нас, имеющих целый ряд опер и пьес с воспроиз­ведением […]

Читать дальше… from 57. Колокола в музыкальном искусстве (369 стр. – 370 стр.)

В русских загадках колокольный звон определяется следующим об-разом: 1) «Звонко звякнет, Утка крякнет, Собирайтесь детки, К одной матке» 2). 2) «Выду на вывой, Ударю в гой, гой, – Утешу царя в Москве, Разбужу короля в Литве, Мертвеца в земле, Игуменью в келье, Малу дитю в колыбели». Колокол же определяется так: 1) «Кричит без языка, Поет […]

Читать дальше… from 59. Колокола в фольклоре (370 стр. – 376 стр.)